От сопровождения — к развитию личности
«Данная статья — не теория. Это мой личный опыт, накопленный за три года работы учителем в классе ТМНР коррекционной школы. Это реальные дети, настоящие трудности, живые победы и методы, которые работают “здесь и сейчас”», — делится с читателями своими достижениями Алина БОБРОВА, учитель школы № 39 Нижегородского района Нижнего Новгорода.
Кто такие дети с ТМНР
Тяжелые множественные нарушения развития (ТМНР) — не просто диагноз. Это целая вселенная ограничений: сочетание нарушений интеллекта, речи, слуха, зрения, опорно-двигательного аппарата, эмоционально-волевой сферы. У одного ребенка — ДЦП и интеллектуальные нарушения, у другого — аутизм и эпилепсия, у третьего — интеллектуальные нарушения и отсутствие речи. Стандартные программы здесь не работают. Обычные методики не подходят. Традиционные оценки — бессмысленны.
Работа в классе ТМНР — не про «догнать и перегнать». А про нахождение пути к ученику, когда его тело не слушается, а слова не находятся. Про раскрытие потенциала, который прячется за апатией, стереотипиями или криками. Про формирование безопасной образовательной среды, где каждому ребенку необходим свой, индивидуальный подход к обучению.
Создание «мира, который принимает»
Исходя из моего опыта, первое, что нужно понять: учащийся с ТМНР не может адаптироваться к среде — среда должна адаптироваться к нему. Поэтому в нашей школе организовано специальное пространство.
— Режим дня как «каркас безопасности» — одно и то же приветствие, один и тот же жест прощания, одни и те же пиктограммы с расписанием и лексическими темами, одно и то же место в столовой, простые требования на уроках. Систематичность и статичность таких «ритуалов» — это предсказуемость. А предсказуемость снижает тревожность.
Например, когда я приветствую или прощаюсь с учеником, всегда называю его по имени: «Здравствуй, Леня!», «До свидания, Вика!» Не каждый обучающийся может ответить, но каждый, так или иначе, реагирует на свое имя.
— Всем ученикам необходимо «восстанавливаться». Для одних это тихое место, где можно полежать и отдохнуть, для других — возможность заняться различными активностями: поиграть в мяч, попрыгать на фитболе, потанцевать и пр. Учитывая это, мы организуем соответствующие «места отдыха»: мягкие домики, сенсорные комнаты, телевизор в общем коридоре с трансляцией игр и танцев.
Что реально работает?
Исходя из своего опыта, могу выделить приемы, которые дают результат даже у самых «тяжелых» детей.
— Тактильно-сенсорная интеграция. Массаж, вибрация, температурные контрасты, разные текстуры «запускают» внимание и эмоции. Девочка, которая раньше убегала из класса, ложилась на пол и кричала, стала спокойно сидеть почти весь урок, когда я начала добавлять в наше взаимодействие использование сенсорных подушечек и игру с фонариком.
— Постоянная смена деятельности. Музыкальная пауза, физкультминутка, применение интерактивного логокомплекса, рабочих листов, сюжетно-ролевые игры, работа с предметным материалом — это только часть одного урока. Комбинация данных и многих других видов деятельности повышает эффективность занятия. Обучающиеся не успевают устать и максимально вовлечены в процесс, общаясь с учителем, одноклассниками или выполняя задания самостоятельно.
— Визуализация. Любое действие, просьба, слово, задание должно сопровождаться визуальной поддержкой. Для этого я использую карточки PEKS, визуальное расписание, пиктограммы по лексическим темам, фотографии детей и учителей с именами, коммуникативные альбомы.
— Совместная деятельность. Не «делаю за ребенка», а «делаю вместе с ним»: «Давай вместе соберем пазл — я даю тебе деталь, а ты ставишь ее на место»; «Держи фломастер — я направлю твою руку, а ты сам обведешь цифру».
Взаимодействие «педагог — родитель»
Работа в классе ТМНР изменила мое понимание педагогики. Сначала многие родители приходят с болью: «Он ничего не делает...», «Ему все равно...», «Он не развивается...» Наша задача — перевести фокус с дефицита на ресурс. «Я заметила микроизменения: взгляд, задержавшийся на две секунды дольше, а вы заметили?» Я учу родителей «видеть победы»: звук, произнесенный не случайно, а в ответ; движение руки — не спазм, а попытка дотянуться.
Я учу родителей создавать безопасную среду дома: подсказываю простые приемы для предупреждения или предотвращения аффективных реакций ребенка. Показываю грамотную и эффективную систему поощрений, чтобы папа или мама смогли увидеть прогресс. Единая система требований в школе и дома дает возможность обучающемуся прийти к самостоятельному выполнению заданий и действий.
Честно о достижениях и трудностях
Что я вижу как результат: появление инициативы (ученик сам смотрит, издает звуки, тянется — не по команде, а по желанию); снижение тревожности и аутоагрессии; формирование привязанности — дети хотят идти в школу, рады видеть меня, реагируют на мою речь; развитие способности к выбору и волевому усилию — даже в минимальных проявлениях.
С какими трудностями я сталкиваюсь: отсутствие готовых методик — приходится изобретать «на ходу»; эмоциональное выгорание — работа требует огромных внутренних ресурсов; непонимание «внешних» наблюдателей: «А зачем вы их учите?» — самый частый и самый болезненный вопрос.
Видеть человека за диагнозом
Наш главный «критерий успеха» — не тест, не навык, не диктант. Это — реакция. Если ребенок реагирует — значит, я всё делаю правильно. Работа в классе ТМНР — это не про «коррекцию» и «обучение» в привычном смысле. Это про становление личности. Про обретение права на чувства, выбор, усилие, ошибку, радость. Мы можем дать обучающемуся настоящую жизнь. Где его всегда слышат. Где его чувства важны. Где он — не диагноз, а ребенок.
ПОДЕЛИТЬСЯ:
Новый номер
Поиск
